Хочу поделиться своей историей родов, потому как, пока ходила беременной, больше всего меня интересовала именно эта тема: как оно будет? И я до дыр зачитала все истории родов, который тут были опубликованы, а мне все казалось мало.
Так что, кому интересно - ниже длинный, подробный пост с огромным количеством личных переживаний(запись из дневника, поэтому получилось так объемно и подробно).

Начнем, как всегда, с самого начала.
В четверг, четырнадцатого января, меня заперли обратно в больницу. Ну как заперли.. Сдалась-то я сама. При чем с момента поступления в приемное отделение я рыдала горючими слезами о том, что приходится возвращаться туда, откуда я выписалась всего каких-то 5 дней назад. Мне было немного стыдно рыдать, потому что рядом со мной сидела девушка с воткнутой капельницей в руку и угрозой выкидыша. А тут я со своей не-проблемой-вообще. Но не рыдать тоже не получалось..
Меня встретили те, у кого я яростно отбивала свою выписку в прошлую субботу. Врачи меня утешали, младший медицинский персонал откровенно глумился. Муж, увязший в рабочих делах, злился на мое непрекращающеся нытье, в итоге предложил сконцентироваться на конкретной дате родов и медитировать. Типа, хватит думать, что когда-то там я, наверное, рожу. Думай, говорит, я рожу вот сейчас.
Ну и ночью, слушая громовой храп соседски по палате, я думала. Думала: "Я рожу пятнадцатого января. Какая красивая дата для родов! Пятнадцатое января!" Я старалась не пускать мысли о том, как маловероятно, что именно завтра я начну рожать - не рожала, не рожала, а тут прям таки и зарожаю.. А ведь еще днем меня осматривала заведующая отделения (она всех новопоступивших смотрит) и провозгласила с каменным выражением лица: "Не раньше двадцатого числа!" И спросила у меня еще, чего это я так рано приехала.
Но кто же знал, что сила самовнушения такая грандиозная.

читать дальшеПятнадцатого числа в семь часов утра я с недовольной, невыспавшейся миной продефиллировала сдавать кровь из вены в процедурную. Откуда меня развернули обратно в палату - носки не одела, буду пачкать своими потными ногами царское сидение. Вернувшись в палату и натянув носки, я развернулась в сторону выхода, как ощутила, что в моем организме происходят какие-то метаморфозы - излилась часть вод.
Я боялась поверить, что это оно самое, что началось! Хотя пока ждала своей очереди в процедурный кабинет, начала ощущать прихватывающие боли внизу живота. И все равно приказывала себе не обольщаться раньше времени.
Я рассказала о творившихся изменениях в моем организме медсестре, которая и брала анализы, и была постовой в эту ночь. Она деловито достала еще одну пробирку, на какой-то специальный анализ для тех, кто находится в родах, взяла с меня 20 мл крови и пообещала позвать врача.
Врач, поковырявшись в моем нутре, на мой робкий вопрос: "Я сегодня рожу?", - ответила, что таки да! Сегодня я рожу! И перевела меня в родовое.
Дальше следовали сопутствующие процедуры для тех, кто переходит в родовое, во время которых я радостно сообщила маме, папе и своему Мужу о том, что процесс пошел. Сидя и слушая очередную схватку внизу живота, я вспоминала все прочитанные мною истории и думала, насколько больнее будет потом.. Я немного боялась того, что ждет меня впереди и в то же время понимала, что деваться некуда. И как-то эта мысль успокаивала и бодрила. Да и в конце-то концов, это максимум одни сутки, - думала я.
Да, я, конечно, очень хотела родить побыстрее, но умом понимала, что надо настроить себя на продолжительные роды, так как именно они бывают у большинства женщин. Плюс в родовом отделении при осмотре на кресле выяснилось, что у меня, хоть и отошли воды, шейка матки совсем не готова выпускать наружу кого бы то ни было.
По золотым стандартам акушерства сначала организм должен подготовить к родам именно шейку матки - она должна стать мягкой и сглаженной, потом должны начаться схватки, а только потом изливаться воды. Ну я бы была не я, если бы мой организм не сделал все в обратном порядке.
Заведующий родового отделения выдал мне четвертинку таблетки под язык и сказал ходить по коридору и "нагуливать схватки". Что я и сделала. Тем более мой врач должна была быть на работе только в одиннадцать часов, а время после всех процедур было девять.

С моим врачом(она хорошая знакомая моей семьи) тоже получилось довольно забавно. Тридцать первого декабря она ушла в отпуск ровно до пятнадцатого января. Передала меня на это время под контроль заведующему отделения, который честно носился со мной как с яйцом, укладывая в больничку при каждом удобном случае. А в родах честно засунул в меня пару раз руку по локоть, вызвав у меня неконтролируемые брыкания и подвывания (осмотр на кресле в родах, действительно, оказался самым болезненным из всех болей). Так вот мой врач возвращалась на работу пятнадцатого января, так еще и дежурила! Это значит что она не уходила домой в три часа дня, а оставалась до самого утра, так что я могла не беспокоиться о том, что меня бросят одинокую и никому не нужную в родовых муках. А так и было с некоторыми дамочками..
В этот день случился какой-то пик родовой активности. Видимо, не только я решила, что пятнадцатое число - красивая дата для дня рождения. Так решило еще двадцать беременных женщин, благополучно переживших новогодние праздники и понявших, что "уже можно". И, например, когда я, уже родившая, еще лежала на родовом кресле, кто-то уже рожающий истошно орал "Помогите!!", пока медицинский персонал с напряженным лицом придумывал, как распределить родовые кресла среди всех желающих одномоментно разрешиться. Я тогда так порадовалась, что рожаю со своим врачом.

Я ходила по коридору и была почти что абсолютно счастлива. Мне по очереди названивала вся моя семья и спрашивала: "Ну как ты там?" Мама даже разрыдалась в трубке от волнения за мою особу и теперь я понимаю, почему!
Тут я хочу рассказать о том, какая у меня удивительная семья! Ощущение поддержки за спиной и понимание, что ты не один даже в такой одинокой ситуации - это то, что придавало мне сил и уверенности в благополучном разрешении. Я копчиком чувствовала всю энергетику, которую они источали в этот день. И страх, и волнение, и ожидание, и стремление что-то предпринять, как-то помочь. Каждый из них делал это по-своему, но в итоге я думаю, то, что я родила сама, без операции, было следствием совокупности всех их действий.
Папа названивал моему врачу с вопросами о том, как там-чо, перезванивал мне и уточнял, помчался к батюшке и отстоял с ним какой-то молебен о вспоможении в родах, потом названивал батюшке и требовал продолжения молебна, но уже без участия папы. Мама и бабушка молились сами. Муж отправился в церковь заказывать по совету моей мамы какие-то молебны, но так как сам в нашу церковь мало верит, то помимо прочего еще и совершил обряд жертвоприношения своим собственным богам. Да-да, у меня своеобразная семья

Когда в одиннадцать пришла наконец моя врач и в очередной раз запустила руку в мое нутро, окончательно уверив меня в моей жалкой натуре, не способной переносить боль молчаливо и с достоинством, открытие шейки все еще было на каком-то мизерном уровне. Врач поцокала языком, покачала головой, отсыпала мне еще таблетку под язык и обещала вернуться в час с анестезиологом. В 12-30 я начала названивать ей на сотовой с мольбой о пощаде и просьбами об анестезии уже сейчас, так как очередную схватку я переносила, стоя на коленях, качаясь взад-вперед и стукаясь головой о стену.
А потом мне таки укололи в спину углу, воткнули катетер и запустили внутрь волшебный раствор анестетика, и я познала рай на земле.
Анестезиолог, уходя, сообщила мне, что будет приходить и добавлять анестетик по мере необходимости до стадии потуг. Вы бы знали, какое я испытала облегчение при этих словах! Я читала, что девушкам делают анестезию, но она отходит через два часа, а боль возвращается с утроенном силой (что, кстати, абсолютная правда). И они терпят до самих родов. И я боялась, что у меня будет также. Но нет, обещали же до потуг!
Наконец-то я смогла расслабится и отдохнуть. Сердцебиение выровнялось, у малышки по показателям приборов сердце тоже работало в порядке. Время было час дня, и я решила, что пора снова опробовать силу самовнушения. Так как хотя я и боялась рожать сама, но все-таки решила, что кесарево - достаточно тяжелая операция для пациента и период восстановления будет не из легких. Лучше потерпеть, но родить самой.
Я начала представлять, как шейка матки расслабляется и раскрывается. Я представляла себе, что ребенок испускает огромный золотой луч, раздвигающий мягкий ткани на своем пути к выходу. Время от времени я задремывала, но потом снова возвращалась к своей медитации. И таким образом к трем часам, когда начала возвращаться чувствительность, я добилась определенных успехов. Врач, осмотрев меня, очень обрадовалась: анестезия (и самовнушение) давала свои результаты, и у меня действительно появился шанс родить самой, без вмешательств. Я спросила о продолжении анестезии, так как снова начинала ощущать не только свои ноги, но и адскую боль. Анестезиолога обещали прислать.
Это были самые долгие пятнадцать минут моей жизни. Описывая свои впечатления Мужу вконтакте, я могла сравнить эти схватки только с тем, что мужчину бьют по яйцам, снова и снова, не давай даже встать и отдышаться. Я выла, грызла простынь, сжималась в комок и чуть не заплакала от счастья, когда увидела знакомое лицо анестезиолога.
Осознавая, что хотя сила анестетика и чудодейственна, но все-таки не безвредна, а терпеть эту боль без анестезии я не смогу, и если услышу, что продлевать ее больше нельзя и придется терпеть, то точно умру, я решила, что рожать надо скорее и никак не через 18 часов. Поставив себе срок до шести часов вечера, я снова принялась за медитацию, благо я опять ничего не чувствовала ниже пояса.
Ну как не чувствовала. Такую лошадиную дозу, чтобы ничего не чувствовать, колют непосредственно перед операцией, мне кололи половинчатые дозы, так что я все-таки чувствовала свои ноги, но они были вялы и непослушны.
Пока я лежала и кайфовала, я даже немного усовестилась, что не переживаю все муки родов в полную силу. Как будто мухлюю. Но ведь с другой стороны все это помогает моему организму.

В начале шестого у меня было полное открытие, а это означало, что осталось совсем недолго. И хотя я отказывалась от добавления анестетика в свой организм, мой врач меня не послушала и попросила добавить немножечко, потому что, по ее словам, потужной период идет еще пару часов. Она ушла, мне долили еще чудо-средства, но ожидаемого эффекта "я ничего не ощущаю" не наступило. И я поняла, что положенные два часа ребенок выжидать не собирается. И что он уже стремительно следует в том единственном возможном направлении для встречи со мной и всем миром.
Я, слыша голос своего врача в коридоре, начала вопить: "Елена Владимировна, мне кажется, я уже рожаааююю!" Она мне явно не поверила, потому что с порога начала меня убеждать в положенных двух часах, но, заглянув мне в одно место, почему-то больше с моей кровати не вставала, а только подбадривала: "Тужься-тужься, со всех сил, давай-давай!"
Если совокупить все ощущения, пережитые мною с семи часов утра, потуги были не самыми болезненными, но самыми тяжелыми. Малышка передавливала какие-то сосуды, отчего мне не хватало воздуха, я чувствовала ужасную слабость и хотела упасть в обморок, но удерживала себя усилием воли, потому что сейчас ребенок и его здоровье были важнее. И если я не справлюсь, то вмешательство извне может быть травматичным. Надо самой! Во что бы то ни стало!
Апофеозом всего происходящего явилась картина меня, стоящей на коленях перед тумбочкой и положившей на нее голову (так было легче дышать), и заходящий в палату парень-дежурант со стороны моего зада. Мой врач протянула: "Смотри - гости!" Я обернулась через плечо, вяло подумала о том, что теперь я никогда ничего не буду стесняться в этой жизни, ебнулась лбом о тумбочку для приведения себя в чувство и напряглась еще раз. Врач радостно крикнула: "Готовьте родовую!", а потом в мою сторону: "Идем рожать!"
На родовом кресле продолжилось все то же самое, но уже с участием парня-дежуранта и совершенно чудесной акушерки. Мой врач стояла рядом и кричала на меня, что я плохо стараюсь, что ребенок страдает, что я должна трудиться лучше. Когда я начала мотать головой из стороны в сторону, пытаясь не потерять сознание и мычать: "Не могу, я больше не могу!", врач схватила мою руку и положила ладонь на головку, которая уже прорезалась. Я сразу ощутила прилив сил и старания, я очень боялась, что из-за моей блаженности пострадает малышка. Поэтому родила головку на следующей потуге.

В 18-30, когда малышку положили мне на живот, приказав держать крепко, мир вокруг перестал существовать. Я видела только ее, такую маленькую, еще синюю, невероятно волосатую. Она уже шевелила ручками и поворачивала головку. Я видела, что она хлопает глазками, что-то говорила ей, кажется, здоровалась, крепко прижимала ее к животу, в голове пролетали мысли, что я ни за что не уроню ее. Откуда-то сбоку послышался голос: "Три ей спинку, чтобы она закричала!" Действительно, я и забыла, что дети должны кричать при рождении. Почему-то увидев, как она смотрит и копошится на мне, я уверилась, что с ней все в порядке. Но спинку начала тереть, и через секунду малышка завопила. Ее унесли на обработку, хотя я не хотела расставаться ни на секунду.
К сожалению, малышей обрабатывали в соседней комнате, поэтому я не могла ее видеть и очень переживала, чтобы ее не перепутали с другим младенчиком. Я уже писала выше, что в роддоме в этот час проходили соревнования по скорострелу детьми. Я даже попросила парня-дежуранта, чтобы он посмотрел, точно ли ей привяжут бирочку с моим именем. И ко всем врачам приставала с той же просьбой.
Тем временем мой врач села меня зашивать. И хотя я волновалась, чтобы моего ребенка не перепутали, я пребывала в нирване. Оказалось, что анестезия продолжает действовать, и накладывание швов для меня было абсолютно безболезненным, чему я тоже неимоверно радовалась. Ведь по прочитанным историям накладывание швов для многих было болезненнее, чем схватки и роды.
Я лежала, смотрела в сторону дверного проема, куда унесли мое сокровище, и испытывала невероятное облегчение, счастье и чувство полнейшего удовлетворения. Я очень хотела первая сообщить Мужу о том, что он стал папой, но мой врач успела позвонить моему папе и сообщить новость о том, что все благополучно и я родила. Поэтому все они узнали эту новость не от меня, но я не сильно из-за этого расстраивалась, потому что мне уже привезли мою завернутую в кокон малышку в стеклянном боксе и поставили рядом со мной. Я еще не могла до нее дотронуться, так как надо было лежать спокойно, дабы не мешать ювелирной работе врача, но даже смотреть на нее было таким удовольствием и радостью.

Потом меня выкатили в коридор, так как надо было срочно освобождать место для тех девушек, которые уже вытуживали ребенка на кроватях, а моя маленькую оставили в родовом. И я снова начала волноваться, потому что она там одна, ей, наверное, страшно, а я даже не могу просто быть рядом, что говорить о кормлении..
Пока я лежала на каталке в коридоре, за стенами роддома творился праздник и безумие. Мне все названивали, поздравляли, писали восторженные сообщения, мама верещала что-то мне в трубку и пыталась одновременно говорить по другому телефону, папа с Мужем мчали по городу в мою сторону (дада, в родовое не пускают посторонних, но вы не знаете моего папу, хохохо). А я была такая уставшая, хоть и счастливая, что очень хотелось побыть одной, только с маленькой рядом, поспать хоть немного.
А еще я жутко хотела ЖРАТЬ. Именно так, большими буквами. Ела я последний раз сутки назад, а после проделанной работы я просто умирала с голоду. С грустью думала о том, что пропустила ужин отвратительной, мерзкой больничной еды, а там ведь могли дать переваренную гречку со вкусом плесени, мммм.
Я так надеялась, что папа с Мужем привезут мне поесть (хотя почему-то не догадалась сказать им об этом), но Муж, внезапно!, привез мне расческу. Нет, я просила его привезти мне расческу, так как забыла ее дома и предполагала лежать до родов еще дооолго. Но я не думала, что он привезет ее мне именно сейчас.
Муж выглядел таким взволнованным, я бы даже сказала, очумевшим от происходящего. Он смотрел на меня счастливыми, безумными глазами, совершенно забыв, что меня надо поцеловать и как разговаривать.
Пока папа рассовывал всем деньги и всех благодарил, а Муж тискал меня за руку и смотрел мне в глаза, моя врач по-тихому сперла бокс с нашей девочкой из родовой и прикатила к нам, чтобы показать. Муж обалдело разглядывал свою дочку, пока кто-то из рядом стоящих не сказал ему: "Ну ты чего, поцелуй доченьку!" Он наклонился и осторожно поцеловал ее в толстенькую щечку.
А потом написал мне в контакте: "Я такой счастливый, пельмешек такой красненький, такой щекастенький карапузик, совсем кроха, беззащитный, его надо оберегать и хранить от всего. Такая красота, на тебя, по-моему, похожа."
Папа с Мужем умчались, а я только успела крикнуть, чтобы он узнал, что мне можно есть у врача и привез мне еды немедленно. Хотя время уже стремилось к девяти вечера.